Линда Табагари — о зависимости, жизни в Индии и романе с Александром Головиным: эксклюзивное интервью звезды «Кадетства»

Звезда «Кадетства» Линда Табагари отказалась от актёрской карьеры и уехала в Индию, где, преодолев зависимость, нашла себя в учениях Кришны. Актриса надолго пропала с радаров, но на прошлой неделе о ней вспомнили в соцсетях. Сейчас Линда развивает блог и не отрицает, что когда-нибудь вернётся в кино. В интервью Super Табагари рассказала о своём уходе из индустрии, влюблённости в Александра Головина и материнстве.

В киноиндустрию меня привели родители. Я была в модельном агентстве у Вячеслава Зайцева, где мне сделали портфолио, и я получила свою первую работу — съёмку в рекламе косметики «Маленькая фея». В пять лет мне выдали первую зарплату в 100 долларов, на которые купила себе двух кукол «Барби» и очень гордилась собой.

Я работала с заслуженными артистами России и видела, как они себя ведут, поэтому популярность на меня не сильно повлияла. Но мне всё равно чего‑то не хватало. В какой‑то момент я поняла, что внутри пустота. В киноиндустрии нужно всегда что‑то доказывать, а мой характер не приспособлен к тому, чтобы бороться и завоёвывать. Я не понимала, что я делаю и зачем. И если бы я тогда не решила уйти из кино, то стала бы глубоко несчастным человеком.

Мы познакомились, когда мне было девять лет: снимались в одном проекте до «Кадетства». Я в него влюбилась ещё тогда, но встречаться мы начали, когда мне исполнилось 18 лет. Отношения продлились пару лет, но я скажу так: это, конечно, был опыт, а не любовь. Считаю, любовь — это что‑то наполняющее, а опыт — это что‑то обучающее. Мы поддерживаем связь, дружескую и товарищескую. Саша — часть моей жизни, как родственник.

У меня были сложности с зависимостями. Эта проблема знакома многим людям, которые работают в кино. Даже бокал в день — это не норма, а у меня всё было по рок‑н‑ролльному. И в какой‑то момент пришло осознание, что я лечу в пропасть.

Я потеряла ко всему интерес, хотела только тусоваться. Мой взрывной, ядерный характер наложился на работу. Я выросла в обстановке вседозволенности, кутежа и праздной жизни. При этом моё внутреннее «я» этому сопротивлялось. Но поскольку я не знала другого образа жизни, случился внутренний диссонанс. В этот момент мои родители вернулись из Индии, и мама мне сказала: «Езжай туда, это твоё место. Все улыбаются, тусуются, ходят босиком, похожи на бомжей — всё, как ты любишь». И я, бунтарка, поехала одна на 20 дней.

Когда я приземлилась в Индии, то почувствовала этот запах и поняла, что я дома. Это очень специфичное место — и существует две реакции на него: либо любовь с первого взгляда, либо отвращение.

Первое время я жила в Гоа. Тусовки и веселье продолжались, в сердце был запрос: «Хочу понять, кто я». В детстве смотрела на себя в зеркало и спрашивала: «Это моё тело, а где я? Где то, что видит и осознаёт?» Я с рождения была странненькая, но когда приехала в Индию, то увидела, что там люди тоже задаются этими вопросами.

В Индии я провела около восьми лет и стала возвращаться к себе. Сначала кутила и гуляла. Оставались ещё какие‑то съёмки в Москве, у меня были деньги, я приезжала на полгода и развлекалась, но мне хотелось изменить свою жизнь. В итоге я попала в аварию, выбила два передних зуба и сломала колено. И с этого начался мой путь к трансформации.

В Индии я работала поваром и няней, потому что очень люблю детей. Занималась много чем, я эксперт во всём. Но, как итог, — я обрела Бога. Я всегда в него верила, но в Индии пришла к тому, что мне ближе всего.

Я выбрала Кришну, потому что это очень логичная и глубокая философия. Я жила по таким же трактатам и хотела по ним жить. В моём путешествии по Индии были храмы, где я готовила для прихожан, мыла полы и чувствовала себя просто восхитительно.

Обстоятельства сложились так, что я вернулась в Москву. Немного путешествовала по России, где‑то подрабатывала, а однажды в храме встретила своего мужа. В 2024 году у нас родился сын Симон.

До его рождения я обратилась к божеству в храме: «Либо я рожаю, либо уже не надо». Я не считаю рождение ребёнка апогеем человеческой жизни: мне кажется, не все люди к этому готовы. Но через месяц я забеременела.

У меня естественное материнство: кормлю сына грудью, спим вместе. Я обожаю своего ребёнка — он лучшее, что произошло со мной в жизни, но обстоятельства, которые меня окружают, мне сложно даются. У меня была яркая и насыщенная жизнь, а сейчас ничего не происходит.

Можно назвать это рутиной, но я бы сказала, это безысходность: мозг привыкает к приключениям и веселью, а тут ты впадаешь в стагнацию. Поэтому недавно я начала вести блог. Хотя бы для того, чтобы занять себя, — вдруг получится? У меня джазовое образование, я с детства в творческой сфере. Конечно, мне этого не хватает.

Мы с мужем вегетарианцы (сын тоже) и живём в трезвости. У нас нет привычки выпить в честь праздника. У нас и праздников‑то нет. Мы не отмечаем Новый год, 8 Марта, 23 Февраля. У нас другие важные даты. В отношении еды у нас важные принципы: перед употреблением мы стараемся её освящать, и, когда я готовлю, никогда не пробую и не трогаю руками.

Мы рано ложимся спать. У нас нет телевизора, мы не смотрим пустозвонные передачи. Мы скучные такие ребята. Ребёнку мультики тоже не включаю, сама провожу время с ним.

Меня часто узнают на улице. Обычно это полицейские, которые помнят меня по «ментовским» сериалам, а врачи узнают по «Знахарю». Понятное дело, что наше поколение помнит по «Кадетству». Мне было бы интересно вернуться в кино, но есть два момента. Во‑первых, ребёнок: мне нужно, чтобы он находился со мной. Симон довольно интровертный, он ни с кем не остаётся, кроме меня, его папы и бабушки. Найти няню или сбагрить сына в сад не получится.

Во‑вторых, мне бы не хотелось работать только ради денег. Для меня кино — это что‑то сокровенное, что меняет сердца людей и заставляет задуматься. Наверное, я бы согласилась вернуться, если бы мне предложили сыграть серьёзную и глубокую роль, не развлекалово.

Несмотря на рутину и поверхностное недовольство, я всё равно счастливый человек. У меня есть внутренняя опора в виде Бога и понимание, что успех — это не популярность, а возможность донести людям что‑то другое. На днях, например, сняла видео о вегетарианстве. Рассказала, что не люблю пластик, везде хожу со своим стаканчиком и не покупаю новую одежду. Мне не важны просмотры. Гораздо важнее, когда люди пишут в личку и говорят, что тоже хотели бы попробовать вегетарианство. Для меня такие вещи имеют ценность.